Герб Парижа - кораблик, сражающийся с
волнами. Девиз - Fluctuat пес mergitLir, в переводе с
латыни - “Плавает, но не тонет”.
Но почему кораблик, ведь Париж
расположился далеко от моря? Дело в том, что он
лежит на пересечении двух древних торговых
путей. Один - сухопутный. с севера на юг. Другой -
водный. по Сене, с востока на запад, к Атлантике.
Переправой через Сену в старину заправляла
гильдия лодочников, “торговцев водой”, и их
доходы были важной статьей благосостояния
города. Вот Париж и плавает поныне в бурных водах
истории.
Город нельзя понять, не окунувшись
хоть чуть-чуть в его историю. А история у Парижа
не детская. Первые достоверные воспоминания о
нем восходят к середине I века до н.э. Тогда он
назывался Лютецией и был главным поселением
галльского племени паризиев. Затем здесь
обосновываются римляне, и центр города переносят
с острова Сите на склоны теперешнего холма Св.
Женевьевы, покровительницы Парижа, на левый
берег Сены. От римлян, как и везде, остались руины
амфитеатра и бань. В IV веке. после вторжений
германских племен, город получает имя Париж. В 451
году Аттила во главе гуннских полчищ чуть не
захватывает его, но молитвы Св. Женевьевы
рассеивают язычников. Потом Париж становится
одним из центров империи Каро-лингов. с десятого
века он - столица Капетингов. Париж видел дни
расцвета и упадка, бунты и пожары. Он видел очень
многое: толпы крестоносцев, отправлявшихся
отсюда в Палестину, Варфоломеевскую ночь.
Революцию и террор, блеск Наполеона и его
поражение. Коммуну и многое, многое другое.
История этого города - это история мира.
Но город нельзя понять, не зная его
географии. Совершенно естественно. что первые
поселенцы угнездились на небольшом островке,
который потом назовут Сите. Его можно считать
историческим центром города: здесь был построен
первый замок и здесь возвели главный храм, Собор
Парижской богоматери.
Лежит город в котловине, среди которой
поднимаются известняковые холмы (главных - пять),
и на них уже в глубокой древности тоже возникали
поселения. В результате Париж никогда не был
единым городом, он искони являлся гроздью
поселков с разным укладом жизни. У него нет
центра; если вы спросите парижанина: “Как пройти
в центр?” - он недоуменно посмотрит на вас.
Русский поэт Максимилиан Волошин,
проживший здесь несколько лет, назвал Париж
“серой розой”. Это очень точное определение.
Город красив, как пышная роза, но основной его
цвет -серый. Большинство зданий построено из
местного сероватого камня. В Париже очень
странный свет, он все время меняется, и эта серая
роза играет, как перламутр, окрашиваясь то в
желтоватые, то в розовые, то в голубые тона.
Волошинские слова, впрочем, справедливы еще и вот
почему: административный план города тоже похож
на розу. Париж разделен на двадцать
ар-рондисманов - округов. Первый лежит на острове
Сите, остальные следуют по спирали,
разворачиваясь, как лепестки, по часовой стрелке.
Новичка непременно удивит, что 3-й округ граничит
с 10-м, а 15-й - с 6-м. От изумления легко избавиться,
вспомнив о том, что город похож на цветок. Тогда и
ориентироваться будет легче.
У этой розы есть свои тычинки и шипы.
Один аррондисман не похож на другой. Парижанин
может многое сказать о том, кто вы такой, узнав
ваш домашний или рабочий адрес. Более того, по
произношению или манере поведения он
безошибочно определит состоятельного буржуа из
16-го округа, богемного жителя 11-го, интеллектуала
из 6-го или крупного чиновника из 5-го.
Все города, находящиеся на берегах
значительных рек, немного похожи. Перед ними
непременно встает проблема правого и левого
берега. Берега время от времени меняются ролями.
При римлянах важнейшей частью города был левый
берег, rive gauche. В средневековье активная жизнь
переместилась на другую сторону, на rive droite. Здесь
короли начали возводить Лувр, свою резиденцию.
Здесь знать строила свои великолепные дворцы и
особняки. Но во второй половине XVI I века
“король-солнце” Людовик XIV обосновывается за
городом, в Версале, и правый берег пустеет. К
началу Великой французской революции Лувр и
Пале-Руаяль превращаются в зловонные трущобы,
заселенные всяческой швалью. А прилегающие
кварталы теряют аристократический блеск и
становятся цитаделью мелких финансистов,
ремесленников и торговцев. До 70-х годов этого
века когда-то роскошный квартал Marais (“Болото”)
оставался истинным болотом: дворцы превратились
в людские муравейники, в бывших бальных залах
обосновались убогие фабрички. В наше время на
правом берегу, в районе Сантье, расположился
огромный торговый центр, откуда самая последняя
французская мода попадает на прилавки
российских магазинов.
Зато в XVIII веке расцветает левый берег.
Аристократы и богачи обустраивают новенькие hotels
prives, городские усадьбы, в предместье Сен-Жермен,
на улице Гренель, вокруг Одеона, рядом с
Люксембургским садом и Марсовым полем.
Так продолжается довольно долго. Но в
правление Наполеона III барон Осман революционно
изменяет вид Парижа
и особенно правого берега. На месте гнилых
домишек и темных проулков он устраивает огромные
площади, соединенные магистральными Большими
бульварами. Вдоль них строятся дорогие доходные
дома и особняки. У левого берега начинаются
трудные времена. К началу XX века кварталы
Сорбонны, Сен-Жермен и Монпарнас превратились в
среду обитания средней буржуазии и
интеллектуально-богемной публики. Кто-то здесь
уныло подсчитывал выручку, кто-то в кафе La Rotonde, Deux
Magots и Coupole разрабатывал планы революционного
переустройства мира. В маленьких боковых улочках
в недорогих гостиницах жили Генри Миллер, Эрнест
Хемингуэй и Владимир Маяковский. В бывшей
мастерской Эйфеля, круглом здании под названием
La Ruche (“Улей”), роились великие в будушем
художники. Густела русская речь: Серебрякова,
Ремизов, Гончарова, Бердяев, Бенуа жили в этих
краях.
Апофеозом левого берега в этом веке
оказались 60-е. Сен-Жермен стад чрезмерно
концентрированным и взрывоопасным местом.
Сартру и Камю достаточно было шаг ступить от
собственной двери на Сен-Сюльпис до издательства
там же. В подвальных клубах щебетал и каркал в
саксофон “Птица” Чарли Паркер. Его слушал
Кортасар, а учился у него тому, как шансон
переделать в собственную противоположность,
Серж Гэнсбур. В мае 68-го грохнуло. А после этой
майской революции левый берег снова задремал.
Президент Помпиду в 70-е затеял
реконструкцию правого берега. Началось со
строительства футуристического культурного
центра Бобур, потом пошла реставрация протухшего
“Болота” и прилегающих кварталов. Сперва туда
(недвижимость была дешевой) ринулись свободные
художники и прочие лица без определенных
профессий. Потом - бутики, галереи и просто
предприниматели. Энергия была столь мощной, что
затронула совсем уже пролетарский район
Сент-Антуан и Бастилию. Здесь двести лет сидели
мебельщики. Ligne Rosset и Ikea их разорили вконец, им на
смену пришли восходящие звезды современного
искусства и шоу-бизнеса.
Но теперь стрелка лево-правого компаса
вновь шатнулась за Сену. Rive gauche просыпается. А
понять Париж можно, только без конца путая правую
и левую руки.